Русская литературная премия «Букер» существует с 1992 года. Ее спонсировал сначала английский грант, но с 1997 года - также и американская фирма Смирнофф-водка, с того же года премия называется «Смирнофф-Букер». Русский филиал компании «Смирнофф-водка» является в данный момент практическим организатором процесса выбора победителей.

По Азадовскому, долг западного члена жюри - быть представителем законности, нейтральности вне русских литературных интриг, и некой профессиональности. Поэтому западным членом с самого начала был исследователь русской литературы с особым интересом к современной русской литературе. Бремя довольно тяжелое, если верить Азадовскому. Согласиться было трудно, но интересно.

Мы установили прагматический порядок: первоначально проходим весь список, и каждый говорит свои «да» или «нет». Если кандидат получает 5 раз нет, увольняем «без разговора». Одно «да» дает тому, кто предлагал произведение, возможность маленькой реплики. Те, кто получают больше чем два «да», остаются для дальнейшего обсуждения.

У меня было одно личное любимое произведение. Но я уже мог заранее ожидать, что оно не найдет поддержки у других. Это была «Дорога в У» питерского Александра Ильянена. Роман очень интересный, личное приключение в языке, порой путаный, но порой, на мой взгляд, гениальный путь в лабиринте человеческого сознания. Причиной моей симпатии не являются финно-угорские корни писателя, потому что более далекого от национально темперированного экзотизма романа быть не может, чем опубликованный в «Митином журнале» текст Ильянена. В питерском конкурсе на премию Андрея Белого он позднее прославился и почти победил. Но у нас нет. Произношу свое «да». Другие члены смотрят на меня жалостно или просто смеются. «Пекка, вы не можете этого говорить серьезно!» Ясно, один за, другие смеются, - «out»!

Мое «да» за Сорокина – единственное, и я получаю право на реплику. Стараюсь быстро обьяснить свой взгляд, плюсы и минусы романа, подчеркивая то, что его обязательно надо включить в шестерку. «Спасибо, Пекка, за ваше мнение, оно очень западное, но, как русский человек, я абсолютно против него, дальше он пройдет только через мой труп!» Чуть мягче: «Жаль неплохого писателя, он талантливый, но это произведение ненадежное.» И самая крайняя реплика: «Произведния типа «Голубого сала» дают нам повод размышлять о необходимости возвращения цензуры в Россию!» Моя старая знакомая – мы знаем друг друга уже 20 лет - Ольга Седакова просто смотрит на меня большими грустными глазами и тихо говорит: «Пекка, Пекка!»

Евгений Попов - один из самых известных русских современных писателей на западе, и в России его веселая интертекстуальная проза имеет много друзей. В Финляндии он был с некоторыми произведениями очень популярным и посетил нашу страну, и нашу кафедру, много раз. В конкурсе 1999 года участвует его роман «Подлинная история зеленых музыкантов». Роман типичная цитатная проза,к роману приложен огромный комментарий, который в три раза длиннее, чем сам роман.На мой взгляд, он не из лучших произведений Попова, но все-таки веселый, хорошо пародирует русскую современность своей интертекстуальной игрой. Я бы выбрал его в шестерку. Со мной согласен только Сергей Юрский, который рассказал нам, что выступал много раз с текстами Попова, знает их наизусть, но все-таки не очень любит этот роман. Для других членов Попов искусственный, плохой писатель, который портит русскую прозу. Не попадает дальше в наш список.

Жюри 1998 года сильно ругали за то, что он не включил в шестерку роман Виктора Пелевина, может быть, самого известного, по крайней мере самого шумного русского писателя. И мы делаем то же самое! Действие нового романа Пелевина «Generation P» происходит в мире рекламы. В нем много реальностей, основной является та, которую мы себе придумываем. Люди существуют только при помощи сочинения виртуальной действительности. В поисках границ разных реальностей помогают разные ссылки и цитаты на литературную, культурную и политическую действительность.

Пелевин хорошо продается, многие хотят считать его массовой литературой. На мой взгляд, Пелевин со своей интеллектуальной игрой не писатель для массы. Он не большой стилист, часто банален, но не плохой, по крайней мере, не незначительный писатель. Правда, некоторые другие призведения Пелевина сильнее «Generation P», но в шестерку я бы включил его обязательно. Мы говорим долго про Пелевина, но трое против двух… «За это решение нас не полюбят» - говорит председатель. И он прав.

Кого мы еще выбрасываем? Роман «Поэт» Фазиля Искандера (он и на мой взгляд далек от уровня «Сандро»), «Веселые похороны» Людмилы Улицкой (и зря, на мой взгляд). Некоторые члены очень хотят в шестерку роман «Самоучки» Антона Уткина, «Германскую шабашку» Владимира Каткевича, «Уникум Потеряева» Владимира Соколовского, роман «Звездная болезнь, или Зрелые годы мизантропа» Вячеслава Репина.

В октябре я приехал домой в довольно возбужденном состоянии. Написал в финской газете «мемуары очередного варяга», где старался быть веселым. Встретился на улице с другом. «Слушай, прочитал твою статью про водку, она мне очень понравилась!» - «Что ты, у меня была статья про современную русскую литературу!» - «Какая разница, помню только водку». Вот влияние членства в жюри «Букер-Смирнофф».

В ноябре мы встречаемся, чтобы выбрать победителя из шестерки. Живем и заседаем в гостинице «Метрополь». Условия роскошные. Кабинет, в котором сидим 4 часа, называется «Достоевский». Туда нас ведет «Смирнофф-Букер»-девушка, которой отведена важная роль и на вечернем банкете. Ее ноги удивительно длинные.

Роман «Берег» Виктории Платовой. Писательница - американская эмигрантка, и ее роман - лирическое, красивое описание эмигрантской жизни. Трогательное, но, на мой взглад, очень тоненькое произведение. Я бы его никак не выбрал в шестерку, он туда попал последним и мы его первым выбрасываем в длинном разговоре о том, что же такое роман. Произведние Платовой скорее повесть.

Этот разговор интенсивно продолжается при обсуждении сборника рассказов и фрагментов Юрия Буйды «Прусская невеста». О нем наши мнения совсем расходятся. Некоторые, включая меня, очень за, другие сильно против. Рассказы Буйды - жестокая проза о повседневной жизни, в них много фантазии и человеческой простой теплоты. Рассказы очень мужские, они «с мускулами», как замечает самый главный из нас энтузиаст прозы Буйды, Сергей Юрский. Свое определение он получает не раз обратно от женских членов жюри.

Для меня из остальных трех произведений самым лучшим был «Прайс» Леонида Гиршовича. В списке кандидатов было и другое его произведение, «7-е июля», но «Прайс» из них несомненно лучше. Гиршович живет в Германии, работает скрипачом в городском симфоническом оркестре. Его творчество уже не маленькое, но только с «Прайсом» он обрел широкую известность. Роман рассказывает одновременно историю развития одного художника и является жестокой антиутопией полного уничтожения евреев Сталиным в 1953-м году. Один пласт романа - история жизни Дмитрия Шостаковича.

Первая часть романа блестящая, в этом мы соглашаемся. Но вторая часть слабая, наивная, банальная. Так считает большинство жюри. Роман надо было бы еще переработать. Мы с Ольгой Седаковой – вообще, после недоразумения с Сорокиным, мы часто оказываемся вместе в бесчисленных голосованиях – считаем до конца, что, несмотря на его слабости, роман Гиршовича все-таки заслуживает премию. Но 3-2; мы с Ольгой остаемся в меньшинстве.

Роман Маканина «Андерграунд или Герой нашего времени» - описание жизни московской коммуналки, трудных судеб его жителей. Главный герой - во всем неудачливый писатель. Он становится обманщиком и убийцей, хотя, как тип, продолжает традицию беспомощного, маленького человека русской литературы. Маканин - мастер описания человеческих отношений, он владеет искусством маленьких деталей и заострений. Панорама русской современности явлется убедительной и в своей уничтожающей тяжести трогательной. У Маканина есть и дар юмора. Его роман - хорошее свидетельство живого русского реализма. Иногда мы его называем жестоким. Но в нем нет ничего нового, возникает ощущение, что это все я когда-то читал.

Михаил Бутов, вполовину моложе Маканина - 30-летний редактор журнала «Новый мир». На его страницах и вышел роман Бутова «Свобода». После длинного разговора и спора он побеждает роман Маканина на голосовании, 3-2, мы с Ольгой Седаковой голосуем за Маканина.

Почему Бутов? Роман его не плохой, хотя два года спустя я еще более убежден в том, что он действительно не является шедевром русской литературы. Два его энтузиастических поклонника в жюри подчеркивали, что это «голос молодежи». Роман - о судьбах молодой интеллигенции, ее повседневной жизни: любовь, большие чувства, художественная жизнь, трудные моральные решения в трудных условиях, столкновение идеализма и материалистических ценностей, поиск достойной человеку жизни, стремление к истине. Что еще можно требовать?

Оригинальности, я бы сказал. Еще больше, чем при чтении Маканина, укрепляется чувство того, что это все уже было описано - лучше - каким-то другим писателем. Мне роман Бутова напоминает во многом прозу Трифонова. И она гораздо сильнее. Но Трифонова среди кандидатов быть не может.

Я попросил своих студентов – и финских, и русских – прочитать роман Бутова. Он никому не понравился, особенно критически к нему отнеслись молодые русские студенты.

Но, хотя я и остался при окончательном голосовании, как и при многих других, в меньшинстве, не могу сказать, что результат был скандальным, как потом считали многие критики. Но они чуть правы в том, что пожилое жюри напрасно хотело показать молодое, свежее лицо. Не очень получилось.

Победитель Михаил Бутов, кажется, не был удивлен своей победе. После объявления результата председателем жюри, Бутов вбежал на сцену, вытащил из кармана готовую благодарственную речь и прочитал ее.

Кроме «большого» Букера, ежегодно вручают и малый Букер. В 1999-м году победителя искали в эссеистике. Неизвестное русское жюри выбрало для нас 8 кандидатов, и мы должны выбирать только победителя среди них.

Само собой разумеется, что, обсуждая 4 часа победителя большого Букера, мы совсем уже устали и сразу попали в бесконечный спор о том, что такое эссе и единого результата, конечно, не нашли. Очень трудно было достичь и согласия о том, кто достоин быть победителем. Нам представили очень разнообразную восьмерку: «Довалатов и окрестности» А. Гениса, «Новый ренессанс» В. Бибихина, «Писатель и самоубийство» З.Г. Чхартишвили (он же Акунин!), «Охота на мамонта» В. Кривулина, «Александр Иванов» М. Алленова, «Случай из языка» Льва Рубинштейна, «Журналистика 1993-1997» В. Курицына и «Гений места» П. Вайля.

Как западный славист, я остался в совершенном одиночестве со своим вкусом и пониманием эссе. Мне очень понравились маленькие очерки - на мой взгляд, эссе - Льва Рубинштейна. Они были опубликованы на страницах газет и журналов. Не традиционные эссе, но короткие, остроумные, основывающиеся на игре слов, ежедневной речи, картинки из русской жизни. Они полны намеков и цитат из литературной и культурной традиции, в них главенствуют пародия и ирония, но за ними стоит серьезный, крайне личный взгляд на мир. Особенно меня пленяет в текстах Рубинштейна удивительный дар языка и искусство сказать много в малом. Что еще можно требовать от эссе? Другие члены жюри меня не понимают. Это ли эссе ? «Вы что, Пекка, может быть, так у вас на западе, а в русской традиции - ни в коем случае». «Пустая игра со словами, нет серезного содержания». Еще более строгое отношение к журналистике Курицына, которая мне тоже нравится, хотя определить его тексты как эссе уже труднее. Тексты Виктора Кривулина уже можно считать эссе, в том мы приходим к согласию. Кривулин пишет об актуальных, и политических и литературных темах, о своем отношении к литературе, развитии самого себя как писателя. Кривулин не играет, он серьезен, он восклицает и проповедует, что, так я понял, требуется от русского эссеиста. Кривулина предлагают на место победителя, я не был бы против, но нет, достачной поддержки для него не получается.

В конце концов, окончательный разговор идет о произведениях Гениса и Вайля. Они много публиковались вместе, но на этот раз у обоих по собственному произведению, и, несмотря на это, предлагают разделить премию между ними. В конце кандидатом остается Генис со своими путевыми записками «Гений места» и, к моему огромному удивлению, В. Бибихин со своим «Новым ренессансом», который, на мой взгляд, совсем не эссе, а книга по истории культуры, об итальянском ренессансе. Правда, как эссеист, Бибихин ищет эквиваленты, отклики ренессанса в современной культуре, но не очень убедительно. Но ему удалось со своим произвдением добиться абсолютного восхищения женских членов жюри. И они получают третий голос члена, который тронут тем, что у 60-летнего автора четыре ребенка дошкольного возраста. «Ну, что вы, друзья, ему деньги нужны!» Итак, побеждает Бибихин и «Новый ренессанс». Публика на банкете не верит своим ушам, усышав имя победителя. «Кто? Что? Они с ума сошли!»

Мы сидели в «Достоевском», в гостинице «Метрополь». Во время нашего обсуждения сливки русской интеллигенции, и, как мне рассказали, в первый раз на таком мероприятии и сливки бизнес-жизни, собрались в роскошном, но не всегда со вкусом отремонтированном большом зале «Метрополя». Они уже выпивают, но нас угощают только водой. Мы с Юрским опять не очень довольны. Мы смотрим в зал с балкона и считаем, во сколько раз больше это все будет стоить, чем сами премии.

Умная и всегда серьезная Ольга Славникова из Екатеринбурга передает мне толстую папку литературы ее родного края. Чтобы прочитать у себя дома и потом послать ей комментарии. «Жду вашего отклика!» - «Какого, дорогая Ольга? западного ли слависта, - тогда текст должен быть достаточно авангардным, экспериментальным, другого типа текстов я не понимаю», - я стараюсь шутить. «Дорогой Пекка, не будьте таким саркастическим и фрустрированным, верьте в Россию, в жизнь и в литературу, во всех их обликах!» Я обещаю верить.

Внизу в зале уже играют музыку. Кода звучит «Легкая кавалерия» Франца фон Зуппе, Букер-девушка с длинными ногами ведет нас на лестницу, которая ведет в зал. Мы должны торжественно спуститься. «Где лошади?» - спрашиваю я Сергея Юрского, - «не смогли бы Вы изобразить нам их?» - «Слишком опасная лестница»,- отвечает он, - «и публика не достаточно образованная». И мы спускаемся без лошадей, на нас никто не обращает внимания. Находим друзей, готовимся к ужину из 6-и блюд и торжественному вручению премии. После него у нас нет покоя. И меня обнимают, целуют за мою борьбу за правое дело, но и кричат мне не самые приятные слова прямо в ухо и почти плюют в лицо. Все прямо и сразу. Так я работал членом русского жюри, суммирую свой интересный опыт как западный славист, очередной варяг.